«От того, в какой степени в стране развита
юридическая техника, во многом зависит
уровень её цивилизованности…»
Э. Аннерс
Невозможно представить себе жизнь современного человека в отрыве от вездесущих и всеобъемлющих общеобязательных правил поведения, заключённых в форму нормативных правовых актов. На каждом шагу, во всех сферах жизнедеятельности, от момента рождения и вплоть до самой смерти человек сталкивается с теми или иными проявлениями права. Как отмечает М.Г. Звягинцев, «право есть главный инструмент воздействия государства на народ. В отличие от обычая (общественного правила) право – это также искусственно внедрённое явление как и государство. Оно создано государством, является средством оформления политических решений и никогда не было чем-то существующим параллельно государству. Не право формирует государственную политику, а государственная политика облекается в правовую форму»[1].
К сожалению, способы выражения общеобязательных правил поведения или подачи права облекаются в юридический язык, представляющий собой очень формализованный и неоправданно усложнённый инструмент передачи информации, зачастую доступный и понятный только лицам, имеющим специальное образование или подготовку.
Законодатели нередко забывают, что законы пишутся не для одних исполнителей, но прежде всего для народа. Поэтому язык закона должен быть понятен простым людям, а не только специалистам. Например, не только сами тексты правовых актов, но и названия некоторых законов настолько неясны и запутаны, что даже ссылаться на их титулы бесполезно. Так, титул известного Закона № 122-ФЗ («О монетизации льгот») занимает полстраницы. Одно это делает его наименование непередаваемым. К тому же изложено оно таким языком, который невозможно понять ни с первого, ни с третьего чтения[2]. Причём зачастую проблема заключается даже не в усиленной формализации текста правового акта, а в нарушении элементарных положений юридической техники (в том числе внешнего оформления, требований логики, стиля изложения), декларативности, двусмысленности, противоречивости и непоследовательности правовых норм. Всё это влечёт за собой совершенно различные толкования, а выбор из них верного попадает в зависимость от корыстных интересов, сиюминутных выгод, возможности приобретения различных привилегий или уклонения от установленной законом ответственности.
На сегодняшний день именно применение юридической техники, навязывание своей интерпретации текстовых фактов для достижения своего интереса – вот что составляет суть деятельности юриста. Юрист – это игрок на семантическом поле, которое образуется юридическим языком. Цель деятельности юриста – достижение своей выгоды, общественного блага юридическими – языковыми средствами. Насколько он владеет этими средствами, насколько технически искушён – настолько он успешен в своей практике[3]. Однако указанная возможность присутствует и ярко проявляется только в том случае, когда юридическая техника соответствующего правового акта оставляет желать лучшего. Именно результат недостаточно профессионального подхода к правотворческому процессу, его явные недоработки создают не только условия для произвольного толкования правовых норм, но и являются одним из коренных коррупциогенных факторов. При этом зачастую удивляет позиция законодателя по данному вопросу. Несмотря на явные проблемы в юридической технике многих правовых актов, являющиеся основанием для прямо противоположной правоприменительной практики, многочисленных судебных разбирательств и споров специалистов, внесение соответствующих изменений (дополнений), позволяющих решить существующие проблемы «сверху», растягивается на годы, если данные действия вообще претворяются в жизнь.
Неужели государство заинтересовано в наличии коллизионных, спорных и неоднозначно толкуемых правовых нормах? Получается, что так. Ведь в том числе для этого и нужны многочисленные органы власти: толкующие, разъясняющие, определяющие, принимающие решения, выносящие судебные постановления и исполняющие их, привлекающие к ответственности и другие. Да и засилье коррупции пока ещё никто не отменял, а ловить рыбку в мутной воде всегда проще.
Неоднозначные и неопределённые нормы права зачастую для отдельных категорий правоприменителей более выгодны, чем простые и всем понятные, ведь возможность подбора нужного именно сегодня толкования использовалась и используется достаточно широко среди государственных органов. Что же касается требований и разъяснений тех же органов военного управления и соответствующих воинских должностных лиц, основанных на особой, присущей только им интерпретации правовых норм, то эта область для борцов за законность и справедливость – непаханое поле.
С уверенностью можно сказать, что нет в российском праве ни одной отрасли, свободной от проблем с юридической техникой, причём, как правило, это ошибки не конкретных людей, а дань имеющемуся уровню правовой культуры и правосознания, а также повсеместному правовому нигилизму как народа в целом, так и самого законодателя. Не является исключением и военное право, которое в силу своей специфики и значительной социальной составляющей подвержено «особому» отношению, которое находит своё отражение практически во всех сферах правового регулирования военно-служебных отношений. Стоит привести лишь несколько примеров, хорошо известных широкому кругу лиц, характеризующих современное состояние юридической техники в военном законодательстве.
Так, согласно абз. 2 п. 3 ст. 11 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, участвующим в мероприятиях, которые проводятся при необходимости без ограничения общей продолжительности еженедельного служебного времени, по их просьбе вместо предоставления дополнительных суток отдыха может выплачиваться денежная компенсация в размере денежного содержания за каждые положенные дополнительные сутки отдыха. Конструкция данной нормы права противоречит классическим правовым канонам, в соответствии с которыми праву одного лица корреспондирует обязанность другого лица.
Функциональное назначение юридических обязанностей – корреспондировать субъективным правам, выполнять свою часть работы в общем механизме правового регулирования, направлять деятельность индивидов в нужное русло. Вот почему можно назвать благими пожеланиями те права, которые не обеспечены реальными обязанностями соответствующих лиц[4]. В рассматриваемой ситуации праву (на получение денежной компенсации вместо предоставления дополнительных суток отдыха) одного лица (в данном случае – военнослужащего) корреспондирует право (выплачивать указанную денежную компенсацию) другого лица (в данном случае – командира воинской части). Таким образом, исходя из буквального толкования рассматриваемой правовой нормы, для реализации военнослужащим права на получение денежной компенсации вместо предоставления дополнительных суток отдыха необходимо как соответствующее волеизъявление военнослужащего, так и согласие командира воинской части, от субъективной позиции которого будет зависеть возможность реализации военнослужащим указанного права. Чем не классический пример обязанности, обусловленной правом?
Немало вопросов в правоприменительной практике вызывает также норма, предусмотренная абз. 2 п. 1 ст. 29 Положения о порядке прохождения военной службы: «1. Военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, основной отпуск предоставляется ежегодно на основании приказа командира воинской части. По их просьбе основной отпуск может быть предоставлен им по частям. При этом продолжительность одной части не может быть менее 15 суток». Проблема заключается в толковании словосочетания «одной части» – что под ней понимается? Одна часть отпуска из нескольких или каждая часть отпуска? В связи с отсутствием официального толкования данного положения на практике оно применяется с учётом местных условий и соответствующей позиции должностных лиц юридической службы и кадрового органа.
Зачастую, именно на практике данная проблема решается следующим образом: формулировка «продолжительность одной части не может быть менее 15 суток» в данной норме употребляется в значении «продолжительность каждой части не может быть менее 15 суток», следовательно, если военнослужащий имеет право на основной отпуск продолжительностью 30 суток, разделить его он вправе лишь на две равные части, если 45 суток – максимум на три равные части и т.д.
По нашему мнению, с указанной позицией согласиться нельзя. Обратимся к аналогичным положениям в других отраслях права. Так, согласно п. 1 ст. 125 Трудового кодекса Российской Федерации по соглашению между работником и работодателем ежегодный оплачиваемый отпуск может быть разделён на части. При этом хотя бы одна из частей этого отпуска должна быть не менее 14 календарных дней. Несколько иной подход к определению возможности предоставления отпуска по частям законодатель использовал в ч. 8 ст. 46 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации»: «По заявлению гражданского служащего ежегодный оплачиваемый отпуск может предоставляться по частям, при этом продолжительность одной части отпуска не должна быть менее 14 календарных дней. По согласованию с представителем нанимателя гражданскому служащему может предоставляться часть отпуска иной продолжительности».
Если бы законодатель имел намерение определить для военнослужащих минимальную продолжительность основного отпуска в 15 суток, соответствующая норма права была бы сформулирована соответствующим образом: «По их просьбе основной отпуск может быть предоставлен им по частям. При этом продолжительность каждой части не может быть менее 15 суток».
Во-вторых, всегда ли возможно с учётом обеспечения боевой готовности воинской части предоставление военнослужащим отпусков полностью либо по частям продолжительностью не менее 15 суток? Всё будет зависеть от конкретных условий и специфики деятельности воинской части. Поэтому жёстко ограничивать как самих военнослужащих в использовании основного отпуска, так и ставить командира воинской части в зависимость от минимальных сроков продолжительности частей основного отпуска военнослужащих как минимум неправильно. Тем более, указанные ограничения и зависимость определяются соответствующим планом отпусков на очередной год, в котором как военнослужащие, так и командир воинской части могут отразить свои потребности, интересы и необходимые условия обеспечения боевой готовности воинской части.
Другой вопрос, имеющий огромное значение как для военнослужащих, так и для соответствующих должностных лиц – это объём полномочий командира воинской части по установлению надбавки за сложность, напряжённость и специальный режим военной службы (далее – Надбавка).
Казалось бы, все проблемы, касающиеся возможности снижения (лишения) размера Надбавки, уже решены[5]. Командир воинской части лишён подобного права, соответствующие изменения внесены в Порядок обеспечения денежным довольствием военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации, утверждённый приказом Министра обороны Российской Федерации 2006 года № 200 (далее – Порядок)[6]. Однако даже поверхностный анализ имеющихся на сегодняшний день правовых норм Порядка, регламентирующих порядок и основания выплаты Надбавки, ставят под большой вопрос правильность и целесообразность существующей на сегодняшний день практики их правоприменения.
Так, возникает вполне закономерный вопрос – с какой целью в п. 108 Порядка внесены изменения, касающиеся дополнения в таблице каждой позиции перед цифрами, обозначающими размер надбавки в процентах от оклада по занимаемой (временно исполняемой) воинской должности, словом «до»? Фактически таким образом заложена возможность установления военнослужащим Надбавки в любых размерах, ограниченных только верхним пределом. Однако насколько данная позиция соответствует содержанию и самой природе Надбавки? Ведь её размер может различаться только в зависимости от состава военнослужащих и местности прохождения ими военной службы[8]. Кто в таком случае уполномочен принимать решение об установлении конкретных размеров Надбавки и на основании каких критериев?
На первый вопрос можно найти ответ в абз. 1 п. 109 Порядка – конкретные размеры надбавки устанавливаются приказом командира воинской части (для командира, начальника – приказом вышестоящего командира, начальника) не более чем на один год. Однако какие критерии должны в таком случае использоваться при установлении размеров Надбавки? В силу п. 110 Порядка волеизъявление военнослужащего (в виде рапорта) при установлении размера Надбавки является обязательным (или принимается во внимание?) только при установлении Надбавки в увеличенном размере, т.е. исключительно для военнослужащих, проходящих военную службу по контракту в Москве и Санкт-Петербурге, Московской и Ленинградской областях (кроме курсантов и не имеющих воинских званий офицеров, слушателей военных образовательных учреждений профессионального образования, школ прапорщиков и мичманов, школ техников, учебных воинских частей (подразделений), курсов, учебных отрядов, учебных центров, заключивших контракт о прохождении военной службы). И тут же возникает другой вопрос – какой размер фактических затрат по проезду на всех видах общественного транспорта городского, пригородного и местного сообщения (за исключением такси) и уплате земельного налога и налогов на имущество физических лиц должен указать в своём рапорте военнослужащий (например, младший офицер) для установления ему Надбавки в размере 160% от оклада по воинской должности? 40% – как разницу между максимальным размером Надбавки в увеличенных размерах (160%) и максимальным размером Надбавки, как военнослужащему, проходящему военную службу в г. Москве (120%)? Или же все 160%?
В последнем случае, учитывая позицию Верховного Суда Российской Федерации[8], в силу которой Надбавка, в том числе в увеличенном размере, является компенсацией за отмену льгот и гарантий, и порядок определения её размера, Надбавка в увеличенном размере устанавливается военнослужащему в соответствии с указанными им сведениями в рапорте о размере фактических затрат по проезду и уплате налогов, но не более предельных размеров, установленных п. 110 Порядка в зависимости от состава военнослужащих.
Каковы тогда критерии установления размера Надбавки для военнослужащих, не подпадающих под действие п. 110 Порядка? Одних только состава военнослужащих и местности прохождения военной службы маловато, ведь они, строго говоря, и не являются критериями для установления конкретного размера Надбавки в пределах, определённых п. 108 Порядка посредством использования широко толкуемого предлога «до». Основанием для выплаты Надбавки является приказ командира воинской части, и ни о каком волеизъявлении в этой ситуации со стороны военнослужащего не идёт и речи. Опять субъективный подход к определению заслуг военнослужащих и, тем самым, ничем не регламентированное определение уровня их денежного довольствия?
Указанные измышления о порядке и основаниях установления Надбавки говорят о том, что, несмотря на вроде бы сформировавшуюся правоприменительную и судебную практику, фактически складывается положение, при котором командир воинской части, не имея права снижать (лишать) военнослужащим размер Надбавки (за исключением случаев изменения состава военнослужащих либо местности прохождения военной службы), наделён правом установления размера Надбавки. При этом полномочия командира воинской части в этой области одновременно и абстрактны и в то же время конкретно определены, что ещё больше запутывает и без того непонятную ситуацию.
Следующая проблема юридической техники, которую стоит упомянуть, известна специалистам уже более пяти лет, однако каких-либо шагов к её решению законодатель пока не предпринял.
После принятия пресловутого Федерального закона от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ п. 4 ст. 17 Федерального закона «О статусе военнослужащих», предусматривающий положение о том, что военнослужащие – граждане и граждане, уволенные с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями, имеющие общую продолжительность военной службы 20 лет и более, освобождаются от уплаты земельного налога и налогов на имущество физических лиц, был признан утратившим силу с 1 января 2005 года. При этом с этого же момента сначала п. 4 Инструкции о размере и порядке выплаты надбавки за сложность, напряженность и специальный режим военной службы военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, утвержденной приказом Министра обороны Российской Федерации 2002 года № 245 (в редакции приказа Министра обороны Российской Федерации 2005 года № 33), а затем и п. 110 Порядка для военнослужащих, проходящих военную службу по контракту в г. Москве и г. Санкт-Петербурге, Московской и Ленинградской областях, в том числе для возмещения фактических затрат по уплате земельного налога и налогов на имущество физических лиц, была предусмотрена выплата надбавки за сложность, напряжённость и специальный режим военной службы в увеличенных размерах (до 200 % оклада по воинской должности в зависимости от состава военнослужащих).
А п. 7 ст. 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих» гражданам, уволенным с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями, имеющим общую продолжительность военной службы 20 лет и более, предусмотрена выплата денежной компенсации в размере фактически уплаченных ими земельного налога и налога на имущество физических лиц в порядке и размерах, устанавливаемых Правительством Российской Федерации.
Согласно п. 18.1 постановления Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1993 года № 941 «О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий, компенсаций и пособий лицам, проходившим военную службу в качестве офицеров, прапорщиков, мичманов и военнослужащих сверхсрочной службы или по контракту в качестве солдат, матросов, сержантов и старшин либо службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семьям в Российской Федерации» денежная компенсация указанным лицам выплачивается пенсионным органом по месту получения пенсии при представлении налогового уведомления об уплате соответствующего налога (земельного налога и налога на имущество физических лиц) и платежных документов, подтверждающих уплату.
Однако каким тогда образом все вышеуказанные положения соотносятся с п. 1 ст. 4 Закона Российской Федерации «О налогах на имущество физических лиц», в силу которого от уплаты налогов на имущество физических лиц освобождаются военнослужащие, а также граждане, уволенные с военной службы по достижении предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями, имеющие общую продолжительность военной службы 20 лет и более?
Ответ очевиден – все рассмотренные правовые нормы являются правовым балластом, перегружающим и так забитое до нельзя различным бесполезным и неработающим «правовым хламом» военное законодательство.
Кому и для чего тогда нужна эта путаница и несоответствие? Да никому не нужна. Также как не нужна государству, как показывает простой анализ и современная правоприменительная практика, стройная и полноценная правовая система, наполненная простыми и однозначными для понимания каждым членом общества нормативными правовыми актами.
Денис Зайков
Ссылки:
1. Социальная интеграция, доступное качественное образование, проблемы молодёжи. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., 2009. С. 104.
2. См.: Л. Шейнин. Недостатки законодательной техники Российской Федерации // Юридический мир. 2005. № 12.
3. См.: А. Александров. Юридическая техника – судебная лингвистика – грамматика права // Уголовное судопроизводство. 2007. № 2.
4. См.: Н.И. Матузов, А.В. Малько. Теория государства и права: учебник. М., 2004.
5. См., например: Решение Верховного Суда Российской Федерации от 17 января 2007 года № ВКПИ06-94 «О признании частично недействующими пунктов 46 и 108 порядка обеспечения денежным довольствием военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации, утверждённого приказом Министра обороны РФ от 30 июня 2006 года № 200».
6. См.: приказ Министра обороны Российской Федерации от 11 сентября 2007 года № 367 «О внесении изменений в приказ Министра обороны Российской Федерации от 30 июня 2006 года № 200».
7. Пункт 4 ст. 13 Федерального закона «О статусе военнослужащих».
8. См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15 марта 2007 года № КАС07-66 «Об оставлении без изменения Решения Верховного Суда Российской Федерации от 17 января 2007 года № ВКПИ06-94, которым признаны частично недействующими пункты 46 и 108 Порядка обеспечения денежным довольствием военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации, утверждённого приказом Министра обороны Российской Федерации от 30 июня 2006 года № 200».
Статья может свободно размещаться на других интернет-ресурсах только при условии указания авторства и ссылки на первоисточник: http://www.institutra.ru
Вы можете скачать данную статью в текстовом формате.
Похожие статьи:
Теги: военное законодательство, денежная компенсация военнослужащим, органы военного управления, основания выплаты надбавок военнослужащим, правовое регулирование военно-служебных отношений, предоставление отпуска военнослужащим, юридическая техника
Эта статья не оставила Вас равнодушным? Тогда обязательно прокомментируйте её здесь.
Да!