Хорошего правителя
справедливо уподобляют кучеру
Козьма Прутков
Разложение родоплеменного строя привело к деградации всех политических институтов управления народом. На их замену вначале пришла неограниченная монархическая власть, впоследствии ограниченная верховная власть одного человека (конституционная монархия), и, наконец, на современном этапе атрофированная форма демократического правления – народное представительство (парламент, «власть избранных»).
На Руси, например, этот переход осуществлялся постепенно. Упадок сознания восточных славян привёл к раздорам и усобицам между племенами, их ослаблению и учащению в связи с этим набегов иноземных захватчиков. Названные обстоятельства предопределили неизбежность выделения монархической власти, призванной вначале осуществлять военную функцию, а впоследствии узурпировавшей и все остальные (правотворческую, судебную и исполнительную).
На заре образования древнерусского государства новгородцы через своё посольство сначала добровольно призывают скандинавских князей во главе с Рюриком для управления, а потом, когда тот начинает нарушать условия ряда на княжение, несколько раз поднимают против него народные восстания, говоря: «Беда нам от этого князя, сделает он нас рабами». К сожалению, успеха эти волнения не имели, так как не были поддержаны «лучшими людьми» (боярами), которые, как думается, были крайне заинтересованы в сохранении института единовластного органа в лице князя. Эта недальновидная опрометчивость послужила впоследствии новгородской верхушке хорошим уроком, выводы из которого делать, однако же, было уже поздно. Не продержавшись за новгородским княжеским столом и трёх лет после смерти Рюрика, занявший его место князь Олег, отправился искать более выгодной для себя доли сначала в Смоленск, потом в Любеч и, наконец, в Киев, объявив последний матерью городов русских. В итоге, как пишет И.Д. Беляев, «Олег из скандинавского конунга, каким был в Новгороде, по примеру Рюрика, теперь сделался более самостоятельным владельцем, не зависящим от новгородского веча; у него явились владения, нисколько не подчинённые Новгороду, но при том он не потерял Рюриковых прав на Новгород и удержал за собою все новгородские области, уступленные прежде Рюрику; его мужи по-прежнему сидели, и в Полоцке, и в Изборске, и на Белоозере, и в Ростове, и в Муроме. Кроме того, новгородцы, не желая потерять торговые пути в Грецию по Днепру, всё течение которого с занятием Смоленска и Киева уже принадлежало Олегу, волей неволей должны были покориться его новым распоряжениям, по которым были наложены новые дани…»[1]. Таким хитрым образом князь Олег не только укрепил учреждение княжеской власти, но и смог придать ему такое значение, с которым ни народное собрание, ни прослойка влиятельных новгородских мужей не могли не считаться.
На первых порах князь (монарх) не пользовался никакими преимуществами перед остальными свободными людьми, даже наоборот считался «наёмным работником», так как действовал по призванию веча и на основе заключённого с ним ряда (договора). Он не избирался из числа членов племени (общины), а приглашался со стороны. Таким образом население в какой-то степени гарантировало себя от злоупотребления князем данной ему властью в угоду своим родственным или иным личным отношениям. Князь не имел никаких прерогатив в созыве и участии в вече, он был лишь исполнительным органом, полностью подотчётным вечу.
Только вечу принадлежали исключительные правотворческая, хозяйственная и судебная функции. Например, первые письменные договоры росичей с греками (911 и 944 годов), а также Новгородская и Псковская судные грамоты были вечевыми постановлениями.
Таким образом, причина «огосударствления» общественной жизни славян (то есть разложения родоплеменного строя) заключена в потере гармонии в отношениях и взаимопонимания между семьями, родами и племенами, вызванной деградацией человеческого сознания, имеющей духовно-нравственные корни. В основе этого процесса – искушение порочными страстями, одно из главных мест среди которых занимает стяжательство. Характеризуя этот изъян человеческой натуры, Л.Г. Морган замечает: «Эта великая страсть цивилизованного человека – в её применении и в злоупотреблении ею – его благословление и проклятие… Страсть к стяжанию является одним из ранних проявлений развивающегося ума и одной из самых могущественных страстей, которым поддаётся разум. Она расчищает леса, возводит города, строит купеческие суда – одним словом, она цивилизовала нашу расу»[2].
Усугубление этого движения на Руси в совокупности с другими разлагающими обстоятельствами (например, насильственным крещением) привело к насаждению абсолютной монархии, опирающейся на христианские каноны божественного происхождения всякой власти и оправдательную политику «просвещённого деспотизма» (царь-батюшка потому тиран, что вынужден просвещать тёмных дикарей, варваров).
Полное укоренение абсолютистской формы монархии произошло на Руси только после пришествия на престол Петра I, переманившего чуждые славянам западные ценности и культивировавшим изуроченные европейские идеалы.
Русский народ эти внедрения категорически не принимал, так как это было противно самому человеческому существу. Ещё византийский император Маврикий говорил: «Славяне любят свободу, не терпят неограниченных обладателей и никоим образом не могут быть принуждены к повиновению».
Максим Звягинцев
Ссылки:
1. И.Д. Беляев. Лекции по истории русского законодательства. М., 1879. С 33.
2. Л.Г. Морган. Лига ходенасауни или ирокезов. М., 1983. С. 78.
Статья может свободно размещаться на других интернет-ресурсах только при условии указания авторства и ссылки на первоисточник: http://www.institutra.ru
Вы можете скачать данную статью в текстовом формате.
Похожие статьи:
Теги: абсолютистская форма монархии, верховная власть одного человека, монархическая власть, монархия, народное представительство, неограниченная монархическая власть, образование монархической власти, ограниченная власть одного человека, учреждение княжеской власти
Эта статья не оставила Вас равнодушным? Тогда обязательно прокомментируйте её здесь.