Является ли демократия высшей и завершающей стадией развития общественно-политических отношений? До каких пор будет верна фраза У. Черчилля о демократии? Суверенная демократия для России – это наше всё или мы ещё будем свидетелями борьбы за демократию «без ненужных дополнительных определений»? 21 век поставил множество вопросов, и ответы на многие из них необходимо искать уже сегодня.
Представляется, что демократия – это отмирающая форма общественно-политических отношений. Демократия уже прошла пик своего развития, а силовое распространение демократии лишь ускоряет процесс выработки новых форм общественно-политических отношений, которые и будут названы постдемократия.
Демократия – это политическая архаика 20 века. Причём данная форма максимально соответствовала требованиям национальных государств. Но демократия гарантированно будет отброшена по мере проявления реальных плодов экономической глобализации. Известный американский интеллектуал Л. Туроу утверждает: «Наша идеология потребует всего, что позволит технология. Почему избиратели должны фильтровать свои убеждения через избранных представителей, если физической необходимости в этом больше нет?». Развитие IT-технологий создало все необходимые предпосылки для перехода к постдемократии. Глобальному миру требуется постдемократия, а повсеместное ослабление национальных государств является косвенным подтверждением исчерпанности демократии, как некой панацеи от всех внутренних и внешних вызовов.
Интересен взгляд на демократию не историка демократии, а интеллектуала, анализирующего историю демократии с неидеологических и недогматических позиций. Концептуальный взгляд на демократию Л. Туроу: «Демократия в смысле всеобщего голосования – очень новая общественная система; ещё не доказано, что это самая «приспособленная» из имеющихся политических форм. Концепция демократии родилась очень давно в древних Афинах, но до возникновения демократии в Америке она применялась в весьма ограниченном смысле. В древних Афинах демократия не касалась женщин и большого числа мужчин – может быть большинства мужчин, которые были рабами. Древние Афины были, как мы бы их теперь назвали, эгалитарной аристократией. Это было не то, что мы теперь называем демократией. Ясно, что даже в Америке «отцы-основатели» не имели в виду дать право голоса всем. Рабам и женщинам не разрешалось голосовать и «отцы-основатели» рассчитывали, что Штаты установят ограничение права голоса по имущественному положению, чего Штаты, впрочем, никогда не сделали. Для введения всеобщей демократии понадобилась Гражданская война, уничтожившая рабство, и поправка к Конституции, давшая избирательное право женщинам. Французская революция произошла примерно в то же время, что и Американская революция, но в большей части Европы, где земля имела большую ценность и давала политическую власть, демократия началась намного позже – в некоторых случаях не ранее 19 века; а всеобщее избирательное право – это совсем новое явление».
Действительно, понятие «демократия» жёстко связано с понятиями «выборы» и «избирательный процесс». История демократии – это история наделения избирательными правами различных групп граждан. Большинство экспертов признают, что важнейшим этапом развития демократии является наделение избирательным правом всех граждан той или иной страны, достигших определённого возраста. Так, например, в США вехами в развитии демократии является наделение избирательным правом негров и женщин. Таким образом, развитие демократии проходило в рамках формирования процедур избирательного процесса и наделения определёнными политическими правами граждан. Именно поэтому отдельные элементы демократии в истории 19 века не могут быть признаны доминирующими. Они, скорее всего, являлись признаками грядущего доминирования демократии в общественно-политических отношениях.
Исчерпанность демократии по Л. Туроу проявляется в следующем: «В конце концов, демократия опирается на согласие людей, но не создаёт это согласие, предполагает некоторую совместимость граждан, но не работает над тем, чтобы её достигнуть. И лучше всего действует, если у неё есть расширяющийся запас ресурсов для распределения». Главная проблема демократии по Л. Туроу – отсутствие «захватывающей мечты о будущем»: «Что же означает демократия, когда политические партии неспособны предложить различные идеологические убеждения, различные мечты о природе будущей политической системы, о направлении к обетованной земле, – чтобы можно было обсуждать альтернативные пути в будущее? Выборы превратились в опросы общественного мнения, вертящиеся вокруг тривиальности и зависящие от того, как кто-нибудь выглядит по телевидению. Выборы уже начинают рассматривать как замену одной шайки проходимцев другой шайкой проходимцев». Причём демократия сама создаёт проблемные поля: «Демократии потому и сталкиваются с проблемой возрастающего экономического неравенства, что они верят в политическое равенство – «один человек – один голос». Демократия производит убеждения и референтные группы, не совместимые с большими неравенствами».
Психолог Стэнфордского университета Джеймс Г. Грино, автор концепции ситуационного познания, утверждает: «Из физики нам известно, что бессмысленно говорить о характеристиках движения объектов безотносительно к системе отсчёта. Аналогичную ошибку мы допускаем, приписывая знание и мышление индивидуальному разуму вне системы отсчёта». Так в какой системе отсчёта мы должны рассматривать демократию? Представляется, что демократия является этапом развития человечества, поэтому она не может не рассматриваться вне рамок известных исторических процессов. Для того чтобы соответствовать 21 веку, термин «демократия» должен анализироваться в символьно-знаковых полях.
Было бы большой ошибкой считать датой рождения демократии дату принятия Конституции США. Ещё большей ошибкой было бы считать 19 век веком демократии. И грандиозным заблуждением было бы утверждать, что демократия – это конечный пункт развития человечества. Так Л. Туроу считает: «Демократия ещё не является видом, выжившим в борьбе за существование. В смысле всеобщего голосования ей меньше ста лет». Демократия – это политическая архаика 20 века. Не более того.
Г. Явлинский отказывается признать, как и многие российские либералы, ныне существующую в нашей стране систему отношений за демократию: «Через 10 лет граждане посмотрели на это и сказали, если это всё то, что здесь происходило, называется демократией, то, пожалуйста, мы хотим чего угодно, только другого…». Б. Березовский также отмечает снижение популярности демократии: «Во времена правления Ельцина демократическая идея была во многом дискредитирована». Для многих в России понятие «демократия» утратило своё первоначальное значение: «Слово «демократия» приобрело сейчас настолько негативный смысл, что, пожалуй, для обозначения исходного понятия нужно искать новый термин» (Ю. Дроздов).
Общим местом становится тема ухода нашей страны от демократии. Так, Г. Явлинский утверждает, что «Россия всё дальше уходит от демократии, в стране установлена авторитарная система. Нет независимого парламента, свободы слова, независимой юстиции, профанируются выборы, бизнес подчинён власти. Власти не уважают права и свободы граждан. Законы применяются избирательно и политически мотивировано. Это прямо сказывается и на внешнеполитической линии, которая весьма мало напоминает курс на стратегическое партнёрство с Западом. Но, в отличие то советских времен, Россия – открытая страна. Здесь никто ничего не скрывает».
Для многих в России демократия – это своеобразная «священная корова», которой можно только поклоняться, к которой необходимо стремиться, несмотря ни на что и вопреки всему. Именно это отмечает Д. Ольшанский: «Демократия – это средство, а не самоцель… трёхкопеечная в своей очевидности истина до наших либералов почему-то не доходит. Им всё кажется, что таинственная Демократия – это некий культ, языческий идол, которому нужно поклоняться отдельно от того, что именно предлагается избирателю. И более того. Избирателю с их стороны вообще ничего не предлагается, кроме самой демократии». «Охранители» в лице В. Плигина, В. Фадеева и К. Ремчукова проявляют озабоченность, отмечая, что «только кажется, что по поводу демократии в российской политике достигнут консенсус. На самом деле у демократии много противников».
Сторонники демократии постоянно фокусируют внимание на трёх аспектах: относительной молодости демократии, на том, что демократии не возникают в развитых формах, а также на том, что гражданам России необходимо учиться демократии, перенимая передовой опыт Запада. Так, например, Е. Ясин подчеркивает относительную молодость демократии: «…демократия является относительно молодым явлением, несмотря на то, что её историю относят ещё к Древней Греции, Риму. По существу, современной демократии лет 300 от роду. Правда, англичане отсылают к «Великой хартии вольности», но на самом деле, это не совсем то… я воспользовался, прежде всего, работой Роберта Даля о демократии. Я всё-таки проявил дурную привычку выбирать то, что мне нравится. Выборность, свободные выборы, политическая конкуренция и сменяемость властей, разделение властей, свобода слова и информации, свобода ассоциаций, возможность объединения в партии с целью участия в политической конкуренции, свобода предпринимательства и право собственности, экономическая конкуренция, всеобщие гражданские права в том смысле, что все граждане имеют равные права пользоваться всеми теми институтами». Аналогичной точки зрения придерживается и В. Никонов: «Демократии вообще не возникают в развитых формах. От 13-летней российской демократии, особенно учитывая наш опыт последней тысячи лет, мы порой слишком многого хотим». Заместитель главы Администрации президента В. Суркова выделяет: «Интеллектуальные решения нужно искать на Западе. Представление, что мы сами на ровном месте что-то изобретём – оно нелепо. Мы должны идти учиться».
В кругах российских либералов доминируют идеалистические представления о демократии. Так либерал-консерваторы В. Плигин, В. Фадеев и К. Ремчуков в своём манифесте декларируют: «Современные демократии стоят на слое собственников, обеспечивающих одновременно динамизм и стабильность, порядок и свободу, способность производить избыточный продукт, решая тем самым социальные проблемы, ограничивающих бюрократии и дающих своим странам источники роста». Ещё более патетически высказывается о демократии А. Рявкин: «Демократия – это власть на определённый срок, это соревнование политических деятелей и партий, это свобода выбора для людей. Демократия – это контроль над властью со стороны избирателей и средств массовой информации. Это атмосфера доверия и уверенности в будущем. Демократия – лучшее лекарство против злоупотребления властью и коррупции, против разбазаривания ресурсов, против властно-политических авантюр. Это также лучшее средство для расцвета экономики и всего общества». Либеральный экономист А. Илларионов считает, что «демократия, на самом деле, это система мониторинга и предупреждения катастроф, потому что люди, обсуждая это, на ранних стадиях обнаруживают те проблемы, которые могут произойти».
«Респект и уважуху» демократии постоянно подчеркивают лидеры оппозиционных структур. Так, А. Белов также благоволит к демократии: «Демократию олицетворяли люди, которые наделали много глупостей – Чубайс, Гайдар. Естественно возник определённый антагонизм. Но это не значит, что демократия плоха сама по себе. Свобода выбора – это естественное право человека, оно должно присутствовать». Не отрицает демократию и КПРФ: «Компартия России говорит о том, что она готова отстаивать заложенные в Конституции демократические нормы, поскольку исходит из тоже достаточно простого тезиса: буржуазная демократия лучше, чем буржуазная диктатура» (Д. Новиков).
Недемократичность первого президента России возмущала и лидера российских коммунистов. Г. Зюганов как-то воскликнул: «Посмотрите внимательно на господина Ельцина. На лице его никогда не ночевала демократия». Позитивное отношение к демократии объединяет власть с её заклятыми критиками. Так В. Путин считает, что «демократия – это власть народа». Аналогичной точки зрения придерживается и оппозиционный интеллектуал С. Кара-Мурза: «Демократия — это власть демоса! Да, по-русски «демос» означает народ».
Необходимо отметить, что российские либералы постоянно позиционируют в формате главного достоинства способность демократии к саморегуляции. Так В. Вольнов легко примиряет демократию со справедливостью: «Современная демократия, точнее работоспособный право-левый маятник, и есть то средство осуществления справедливости, при котором она не становится врагом свободе». Г. Сатаров считает, что демократия «…это такая машинка, которая, когда нужно, поворачивает налево или направо, и при этом не выбрасывает никого из машины и никого не давит».
Многие представления о демократии – это чистой воды агитпроп. «Первые шаги российской свободы обнадеживают. Демократия справилась с нищетой, сепаратизмом, общественным унынием, правовой разрухой, остановила распад армии и госаппарата. Потеснила олигархию, перешла в решающее наступление на международный терроризм, укрепила экономику…» (В. Сурков).
Демократии посвящены множество трудов, десятки учёных с мировым именем посвятили свои жизни изучению демократии. Но сегодня нет необходимости цитировать труды Р. Даля и других теоретиков демократии по той простой причине, что нам необходимо сегодня осознать лишь вектора трансформации демократии в 20 веке. Сегодня важно осознать то, что отмирание демократии является естественным процессом. Психолог А. Жмыриков как-то пошутил: «Демократия правит плохо, но недолго…». С этим трудно не согласится, демократический период в истории России начала 20 века был крайне непродолжительным и более чем неудачным. И сегодня в России практически никто не утверждает, что демократия в нашей стране – это «всерьёз и надолго».
Для очень многих в России годы правления В. Путина – это уже не демократия. А призывы российских либералов двигаться к «настоящей демократии» со временем могут быть и не услышаны, как не были услышаны в конце 80-х годов прошлого века слова коммунистов о необходимости движения к «истинному социализму». М. Касьянов считает, что «вопреки бытующему в верхах твёрдому убеждению, что «население» нуждается в постоянном наставлении, россияне не хуже других народов готовы к настоящей демократии и прекрасно умеют пользоваться предоставленной им свободой выбора». Скорее всего, необходимо согласится с В. Лейбиным: «Народ голосовал: в 2000 г. – за то, чтобы власть не была такой слабой, как при Ельцине, 2004 г. – против того, что было во время приватизации 1990-х гг. Это была такая демократия, но демократия в отсутствии консенсуса». П. Данилин также считает, что «…сейчас мы живём с единственной идеологией – суверенной демократией». Россия в начале 21 века действительно живёт при демократии. А то, что она «суверенная», а не «настоящая», так на то в мире и существует плюрализм.
Демократия, безусловно, является более прогрессивной формой общественно-политических отношений по сравнению с предшествующими формами. Но уже сегодня можно рассматривать демократию как архаичную, отживающую свой век форму общественно-политических отношений. Демократия отмирает, и понять это можно, рассматривая демократию в символьно-знаковых полях. Как это ни покажется парадоксальным, но демократию во многом хоронит развитие информационных технологий: «…демократия стремительно уходит в прошлое. Причём её хоронит, в немалой степени, развитие информационных технологий. Казалось бы, они должны, по мысли апологетов либерализма, только усиливать демократизм гражданского общества. Но социологические исследования показывают иное — к немалой тревоге самих либералов» (А. Елисеев). Некоторые сомнения по поводу перспектив демократии в России присутствуют и во властных коридорах: «Демократия у нас прижилась, но приживалка она или хозяйка — пока вопрос» (В. Сурков).
Последовательный рост политических прав граждан является одним из важнейших отличий постдемократии от демократии. При демократии политические права граждан регулируются в сфере гражданского законодательства. Причём элиты различных стран обладают реальными возможностями для ограничения политических прав граждан. Происходящее в России, в аспекте, например, отъёма у граждан права избирать глав субъектов федерации или принуждение к голосованию за одну из разрешённых партий, и во множестве других аспектов подтверждает архаично-силовое право элит лишать граждан тех или иных прав по своему произволу.
Исчерпанность демократии является более чем очевидной. Для философа А. Зиновьева демократия является пустышкой: «…Слова «капитализм» и «демократия» – это идеологические пустышки. Реальный Запад совсем другой. И та социальная система, которая там сейчас существует, – это уже сверхобщество». Не менее жёсткой позиции придерживается М. Делягин: «…в России демократия изжита, как содержательно, так и формально». Писатель М. Веллер не выделяет демократию, как нечто особенное и самоценное: «Ни демократия, ни диктатура, ни капитализм, ни социализм не самоцель и не панацея от всех бед на все случаи жизни. Единых рецептов в истории нет. Хорошо и истинно то, что здесь и сейчас позволяет жить лучше – справедливо, обеспеченно и счастливо. Всё остальное – демагогия негодяев».
Народ в России не уважает и не ценит демократию. Это признают и российские либералы. Так, в одном из своих публичных выступлений в Праге Б. Немцов заявил: «Дело в том, что люди должны заплатить, в том числе и кровью, за свободу и за демократию. России свобода и демократия дались бесплатно. И бескровно. Всё, что бесплатно и бескровно, народ не ценит. Вы знаете, если бы танки ездили по Красной площади и давили людей, как было здесь в 1968 году, может быть, народ бы и ценил свободу и демократию. Поскольку танки по Красной площади никогда не ездили, людей не давили, демократию никто не ценит». Подобное признание говорит о многом. Не менее категоричен и менее известный российский либерал В. Вольнов: «В России сложилась промежуточная, квазидемократическая форма правления, когда из двух составляющих демократии – выборности и поднадзорности верховной власти – худо-бедно работает лишь первая. Квазидемократия лучше существовавшей в СССР псевдодемократии, но степень этого «лучше» не следует преувеличивать».
Размышляя о демократии, далекий от идей либерализма бывший министр обороны С. Иванов выразился метафорически: «Демократия – это не картошка, которую можно пересадить на любой грунт». А философ А. Пятигорский отмечает: «Демократия – это уже мягкий, реликтовый миф. Как раз в нём я особой угрозы не вижу. Он давно потерял свою энергетику, он давно перешёл в риторику, а риторика перешла в демагогию. Это миф, но он неопасный. Этот миф давно стал кухонным мифом. Есть мифы гораздо более опасные».
Причины того, почему демократия не приживается в России, выделяют многие интеллектуалы. Так А. Дугин подчеркивает особенность масс: «Россия – страна, населённая патриотическими массами. Поэтому прозападная элита – которая и так есть и правит – не может открыто заявлять о своих приоритетах, её массы опрокинут. Этого не могут не понимать заокеанские заказчики всего процесса. Запас доверия к либерализму и демократии массы также исчерпали, и за этими лозунгами их не поведёшь». Д. Тренин выделяет отсутствие у граждан собственности: «…демократия – это ответственность, а у людей, у которых нет собственности, нет и ответственности».
Писатель Д. Володихин отмечает исчерпанность демократии на уровне инстинкта: «Слова «либерализм», «глобализм» и «демократия» вызывают у огромных масс народа и большей части интеллектуалитета не то что бы отторжение на уровне инстинкта, нет, это – пройденный этап».
Надежды на лучшее будущее уже не связывают в нашей стране с демократией. Причём, это отмечают и либералы: «…граждане России, недовольные нынешним режимом и возлагающие свои надежды на демократию как политико-правовой инструмент возрождения страны, отчётливо ощущают несвоевременность и неадекватность своих надежд» (Г. Сатаров). Либералы в России не понимают, что исчерпанность демократии – это цивилизационная исчерпанность. И построить демократию в России «без ненужных дополнительных определений» не удастся, так как демократия – это отмирающая и обречённая форма общественно-политических отношений. Историческое время демократии истекло. И в наибольшей степени это проявляется в данный момент в России и в Ираке. Демократии суждено остаться в предыстории человечества.
Представляется, что наиболее корректную точку зрения на перспективы приживания демократии в России дал С. Кордонский: «Мы говорим о демократии, при этом вся история страны показывает, что демократия – не тот институт, который приживался в России. Поэтому странно её ждать и прилагать усилия по её устройству». К этому добавить практически нечего.
Олег Маслов
Статья может свободно размещаться на других интернет-ресурсах только при условии указания авторства и ссылки на первоисточник: http://www.institutra.ru
Вы можете скачать данную статью в текстовом формате.
Похожие статьи:
Теги: всеобщая демократия, демократия, демократия в России, история демократии, исчерпанность демократии, исчерпанность демократии в России, отличия постдемократиии от демократии, суверенная демократия
Эта статья не оставила Вас равнодушным? Тогда обязательно прокомментируйте её здесь.