Не бойся закона,
бойся судьи
(русская народная пословица)
По современным понятиям закон – это акт так называемого «писаного права», то есть представляющий собой документ, имеющий физические характеристики. Таким образом, в законе выражаются нормы права. Поэтому будет справедливым сказать, что законы – это вместилище права. О праве (правовой системе) конкретного государства мы судим по его законам. В связи с этим возникают резонные вопросы, откуда же произошёл закон? Откуда в нашей истории произрастают корни этого явления?
Отсутствие древнеславянских письменных памятников права – это отнюдь не признак отсталости правовой системы «доисторической Руси». Напротив, это убедительное свидетельство тому, что в стране до самого последнего момента сохранялся высочайший уровень правосознания народа. По словам дореволюционного правоведа А.П. Куницына, в первые известные источники древнерусского права (например, судные грамоты) не считалось нужным помещать такие правила, которые были во всеобщей известности и не требовали ни отмены, ни пояснения[1]. То есть, – выражается Д.Я. Самоквасов, – «хранились устным народным преданием» [2. А если и возникала потребность в увековечивании каких-либо правил, то их записывали лишь для памяти, а не потому, что письменная форма была необходима[3].
Между возникновением потребности в записывании правил поведения (юридических норм) и формированием государственной власти проходит прямая взаимосвязь. Отмечая это, А.Н. Филиппов утверждает, что «наши предки вообще не любили юридической определённости в отношениях и это сказывается на многих явлениях древней жизни, между прочим, и на весьма важном вопросе об организации верховной власти»[4].
Когда начался процесс укрепления государства, узурпации власти князем и его кликой, а также усложнения механизмов управления, понадобилось принятие свода правил, регламентирующих поведение людей. В это время, – писал М.А. Дьяконов, – взамен обычая «указная деятельность государей мало-помалу выдвигается на первое место»[5]. Как указывает С.А. Корф, «правовая жизнь древних славян нормировалась исключительно обычным правом; теперь же с развитием общественной жизни, с ростом государственности, пришедшем ко вполне определённым формам, возникла потребность и в более определённых правовых нормах, чем то могло дать право обычное; отсюда – появление законов; князь, как один из высших органов государства-волости, и притом, орган постоянный, а не периодический, должен был неизбежно получить участие в осуществлении законодательной власти; и действительно, мы видим, теперь князья начинают играть выдающуюся, если не главенствующую, роль в создании законодательных актов…»[6].
Именно на этом этапе происходило постепенное разложение общинно-родового строя, преобразование власти внутренней (духа, разума и здравомыслия) во власть внешнюю (принуждения и кнута). Представления о «народной правде», как упоминает И.И. Дитятин, заменяются всяческими «грамотами» княжескими: князья, блюдя свои, «государевы», доходы, стараются всякими «уставными» и «жалованными» грамотами установить пределы «правды», долженствующей, по их воззрению, иметь место в отношениях между их «чёрными людьми», православными «крестьянами и посадскими» с одной стороны и органами командующих классов с другой»[7].
Первый письменный источник русского права, датируемый 1015 годом, – «Русская Правда» («Правда Ярослава») достаточно чётко отражает существовавшие на заре государственности отношения, направленные на укрепление феодальной власти. Об этом Б.А. Рыбаков пишет, что «Правда» постепенно разрасталась как сборник норм феодального права вообще, права, охранявшего не только владения князя, но и любого «господина»[8].
Саморегуляция поведения, основанная на высоком уровне правосознания человека, потеряла своё значение и постепенно изничтожилась. На смену пришла нормативная регуляция поведения человека, основанная на воле государственного аппарата, выраженной в единых позитивных правилах (указах, постановлениях, законах и др.). Начало процессу нормативизации на Руси положило укрепление княжеской власти, напрямую связанное с образованием государства. А.Н. Филиппов об этом отзывается следующим образом: «Князья, производя лично, или через особых доверенных людей, суд, водворяя с помощью дружины порядок в своей земле, облагая данями и повинностями её население, естественно, должны были так или иначе изъявлять свою волю и делать известными свои решения. Этим изъявлениям воли князей издревле было усвоено наименование уставов и уроков»[9].
Со временем люди перестали понимать правила, по которым живут. Увеличение количества законов, усложнение языка их изложения, тотальное норморегулирование всех сфер жизни общества не дают возможности не то что осознавать, но и просто знать и понимать их. Как следствие, в обществе появляются новые профессии и их представители, захватывающие монополию на сочинение и разъяснение законов.
В настоящее время ситуация ещё более плачевная – избранная каста профессиональных юристов сама не всегда в состоянии понять те правила, по которым строится государственная жизнь и регулируется поведение народа. Образуются «подкасты» юристов, специализирующиеся на изучении и разъяснении отдельных отраслей права (уголовного, гражданского, административного и т.д.). Юрист, специализирующийся на одной отрасли права, уже не в состоянии в ключевых профессиональных вопросах, выходящих за рамки базовой подготовки, понять юриста, специализирующегося на другой отрасли права.
Как видно, запущена бесконечно самоусложняющаяся система общественного управления, опирающаяся на заранее ложные установки, типа: чем больше законов, тем совершеннее правовая система. Что в итоге получилось, замечательно описывают следующие слова: «Мы должны выискивать в самых тонких выражениях и загвоздках правового словаря оправдания для тех случаев, когда нам придётся произносить решения, могущие показаться непомерно смелыми и несправедливыми, ибо эти решения важно выразить в таких выражениях, которые казались бы высшими нравственными правилами правового характера. Сверх существующих законов, не изменяя их существенно, а лишь исковеркав их противоречивыми толкованиями, мы создали нечто грандиозное в смысле результатов. Эти результаты выразились сначала в том, что толкования замаскировали законы, а затем и совсем закрыли их от взоров правительства невозможностью ведать такое запутанное законодательство»[10].
Почему так получилось? Вопрос интересный, но ответ очевидный. Современный человек – слепое и глухое существо, находящееся в состоянии сна, с зазомбированным и роботизированным сознанием. Он потерял способность различения, перестал быть частичкой гармоничного мира, элементом природы. Он всё больше вторгается в работу тех божественных процессов, о которых не имеет чёткого и полного представления. И более того, он считает возможным корректировать работу этих процессов, полагая её несовершенной. Как говорит писатель А. Куатье, «человек решил, что он лучше Бога знает, что и как будет лучше. И теперь доказывает это. Он определяет задачи и цели… Человек живёт в мире иллюзорных целей и борется с Тем, чьей частью является. Как палец является продолжением руки, так и человек является продолжением мира. Он палец, решивший, что его рука недостаточно хороша для него… Он безумен»[11].
Отвергать существование божественного провидения, руководящего глобальным жизненным процессом, нелепо. Невозможно описать мироздание исключительно законами самоорганизации материи. Потому что ничто не может возникнуть из ничего и развиваться в усложняющиеся системы по правилам, которых никто не принимал. Ввозывал же В.В. Маяковский:
Послушайте!
Ведь, если звёзды зажигают –
значит – это кому-нибудь нужно?
Значит – кто-то хочет, чтобы они были?
Значит – это необходимо,
чтобы каждый вечер над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
Слово «закон» состоит из двух частей «за» и «кон». «Кон» – это глубочайшая философская категория, означающая одновременно начало (изКОН – искони), точку отсчёта, исходное положение и предел (КОНец), грань, рубеж[12]. То есть, говоря современным языком, кон – это старина стародавняя, точка отсчёта времён, опыт и знания наших предков, сосредоточенные в народном обычае.
Предлог «за» с винительным падежом выражает предел движения, напр.: солнце скрылось за тучу; употребляемый слитно он придаёт слову значение границы, предела[13]. Таких слов в русском языке очень много, например: бытие – забытье, быть – забыть, память (помнить) – запамятовать и т.д. Таким образом, древнее и первоначальное понятие о законе необходимо связывать с деятельностью, не соответствующей (противной) народному обычаю. Или как сказали бы сейчас – противоправной деятельностью (то есть поступками, идущими вразрез с народными воззрениями). Народные воззрения, облекаемые в обычаи, основывались, по словам Д.Я. Самоквасова, на правилах жизни предков, сознанных потомками, которые имели для них «значение правил, истекавших из воли богов», то есть представляли в виде «права божеского происхождения, а не человеческого». Учёный свидетельствует, что «практика жизни предков представлялась потомкам праведною жизнью богов, а уклонение от такой жизни почиталось неправедным, еретическою изменою правилам жизни, завещанным обожаемыми отцами и дедами…»[14]. Поэтому нарушение этих правил народного обычая начало именоваться законом. Позднее слово «закон» поменяло своё значение на обратное и стало обозначать границу, переступать которую не допустимо. Естественно, что под этой границей подразумевались в первую очередь княжеские установления.
Таким же образом разбирается и слово «заповедь», которое, по указанию Д.Я. Самоквасова, «в древнерусском языке означало не только правило божественного происхождения, как в наше время, но и уставы-законы органов государственной власти»[15]. То есть первоначально словом «заповедь» обозначали неразумное (бестолковое) установление, выходящее за рамки ве́дения (знания). Напротив того, рассудительное, верное действие обозначалось словом «поведение» (значит, по ведению или по современному – сообразно знанию).
Сборник византийских церковно-светских постановлений, перенятых Русью в связи с христианизацией, носит название «Номоканон». От греческого «nomos» – закон, а «canon» – правило. Это дополнительно даёт задуматься над тем, что возникновение понятия о законе, кроме всего прочего, связано с религиозными установлениями. Тогда как понятие о каноне (кононе) первоначально обусловлено деятельностью светской власти, а значит и обычными народными представлениями.
В противовес закону, как правилу, несообразному с народным обычаем, употреблялось понятие «покон», как раз обозначающее согласную с обычаем деятельность (дословно – по кону, то есть по старине). Это выражение, например, употреблено в статье 15 Договора 911 года Руси с греками в клятве росичей: «Мы же кляхомся ко царю вашему, иже от Бога сущее, яко Божие здание по закону и по покону языка нашего, не преступати ни нам, ни иному от страны нашея от уставленных глав мира и лобве». Несмотря на то, что слова «закон» и «покон» употреблены рядом, явно, что в них вкладывалось разное значение, иначе не было бы смысла в их поочерёдном перечислении.
До сих пор в русском языке сохранилось устойчивое древнейшее, как оказывается, выражение: «из покон веку». Кроме того, в старославянском языке существовали такие однокоренные слова, как поконоколенник (праотец колена), поконник (начинщик)[16] и другие, образованные от слова «покон».
Одно из дополнений к первому дошедшему до нас письменному источнику права «Русской правде» (1015 год) носит название «Покон вирный» (положение о сборщиках судебных штрафов).
По свидетельству Д.Я. Самоквасова, «в русском языке понятие о законе, как постановлении верховной власти в государстве, складывается только в эпоху Московского самодержавия, в памятниках права предыдущих эпох постановления органов государственной власти называются уставами и правдою»[17]. При этом, как пишет А.Н. Филиппов, «закон стал противополагаться обычному праву»[18], то есть, как мы выяснили – покону.
Неслучайно, что процесс централизации русского государства, распространение и укоренение христианского ортодоксального учения приходятся на одно время. И дело здесь не в высоких убеждениях о необходимости единения нации в целях противостояния вражеской агрессии, а только лишь в удобстве управления народной массой, удовлетворении личных амбиций горе-управителей и достижении глобальных стратегических целей их кукловодов. Отражая чаяния народа, А.С. Пушкин по этому поводу едко заметил (стихотворение «Мы добрых граждан позабавим…»):
Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.
В юридической лексике государственно-религиозная узурпация власти оставила свой чёткий след. Это в первую очередь выразилось в том, что понятие о поконе ушло в забытьё, а на его место прочно встал закон, который в христианском понимании стал восприниматься как источник единой божественной воли в противовес «варварским» родовым обычаям, исходящим из воли славянских «племенных божков». В этой связи Б.А. Рыбаков сделал верный вывод о том, что «церковь с её международной культурой богословской литературы, живописи, храмоздательства и торжественно-театрального литургического действа стала прежде всего выразительницей феодальной идеологии. Язычество же удержалось в деревне и было формой проявления народных, крестьянских воззрений, существовавших на своих тысячелетних исконных основах»[19].
Д.Я. Самоквасов пишет, что в древние времена «обязательная сила человеческого права коренилась во взаимной воле людей, составлявших общество, и в воле органов государственной власти; обязательная сила божеского права опиралась на волю племенных богов и обоготворённых предков. Право божеского происхождения почиталось важнее, священнее права человеческого происхождения»[20]. Божеское право в понятии древних славян носило название Правь, и проявлялось оно в передающихся из поколения в поколение обычаях отцов и дедов, то есть в поконе. Покон таким образом олицетворял собой высшее проявление ПРАВды и сПРАВедливости.
Напротив того, представления о праве человеческом сосредоточены на понятии закона, то есть такой нормы, которая изначально не соответствовала данным свыше божеским правилам жизни и была презираема людьми, что достаточно ярко отражено в русской пословице: «Правда у Бога, а кривда на земле».
Пытаясь обеспечить полный контроль над внутренним миром человека, государству требовались не только грубые правовые средства, но и искусные религиозные приёмы. Необходимо было вытравить внутренний бунтарский дух русского человека, укоренённый в естество древней верой. Для этого внедрялось христианское понимание мира, основанное на беспрекословной покорности высшему повелению. Прививалось чувство неискупимой вины, «повешенной» на человека, рождённого изначально «во грехе». Этим целям, безусловно, служило принятие князьями так называемых «церковных уставов» (являвшихся по своей форме законами). На их основе учреждался церковный суд, которому, по словам А.Н. Филиппова, «приходилось иметь дело со старинными народными обычаями, против существования коих он должен был бороться»[21].
Максим Звягинцев
Ссылки:
1. См.: А.П. Куницын. Историческое изображение древнего судопроизводства в России. СПб., 1843. С. 30.
2. Д.Я. Самоквасов. История русского права. М., 1906. С. 135.
3. См.: В.И. Сергеевич. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1910.
4. А.Н. Филиппов. Учебник истории русского права. Юрьев, 1912. С. 154.
5. М.А. Дьяконов. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 1908. С. 201.
6. С.А. Корф. История русской государственности. Т. 1. СПб., 1908. С. 114.
7. И.И. Дитятин. Статьи по истории русского права. СПб., 1893. С. 512.
8. Б.А. Рыбаков. Рождение Руси. М., 2004.
9. А.Н. Филиппов. Учебник истории русского права. Юрьев, 1912. С. 78.
10. Т.н. «Протоколы сионских мудрецов».
11. Анхель де Куатье. Сердце ангела. СПб., 2007.
12. См.: А.В. Старчевский. Словарь древнего славянского языка. СПб., 1899. С. 330.
13. См.: В.И. Сергеевич. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1910.
14. Д.Я. Самоквасов. История русского права. М., 1906. С. 81.
15. Д.Я. Самоквасов. История русского права. М., 1906. С. 352.
16. См.: А.В. Старчевский. Словарь древнего славянского языка. СПб., 1899. С. 597.
17. Д.Я. Самоквасов. История русского права. М., 1906. С. 30.
18. А.Н. Филиппов. Учебник истории русского права. Юрьев, 1912. С. 79.
19. Б.А. Рыбаков. Язычество древних славян. М., 1981. С. 605.
20. Д.Я. Самоквасов. История русского права. М., 1906. С. 351.
21. А.Н. Филиппов. Учебник истории русского права. Юрьев, 1912. С. 86.
Статья может свободно размещаться на других интернет-ресурсах только при условии указания авторства и ссылки на первоисточник: http://www.institutra.ru
Вы можете скачать данную статью в текстовом формате.
Прослушайте статью с помощью проигрывателя или скачайте аудиозапись на свой компьютер
Теги: закон, закон как правило поведения, заповедь, нормативная регуляция, покон, понятие о законе, понятие о поконе, разъяснение законов, что такое закон
Эта статья не оставила Вас равнодушным? Тогда обязательно прокомментируйте её здесь.