Хоть бы все законы пропали,
только бы люди правдой жили
(русская народная пословица)
Право лишь одно из средств, регулирующих жизнь общества. С одной стороны оно стоит в одном ряду с нормами политическими, религиозными, моральными и другими, представляющими собой иные средства управления обществом. Но одновременно с другой стороны, как полагает Б.А. Кистяковский, «право не может быть поставлено рядом с такими духовными ценностями, как научная истина, нравственное совершенство, личная святость. Значение его более относительно, его содержание создаётся отчасти изменчивыми экономическими и социальными условиями»[1]. Более того, хотя право в современных условиях, безусловно, и является самостоятельным инструментом управления, за ним нельзя признать естественной природы происхождения. Р. Штаммлер по этому поводу замечательно выразился: «Право и правосудие суть не что иное, как выдумки; это – всё иллюзии, ибо всякое так называемое правовое предписание может быть только грубой силой человека, располагающего ею в данный момент»[2]. Поэтому право – это изобретение чисто человеческое и достаточно конкретное, введённое с определёнными, чётко осознаваемыми целями. Каждый человек должен отбросить иллюзии и раз и навсегда понять, что юридическая организация управления, подкрепляемая правовым инструментом, «общественно необходима до определённого этапа развития общества как логическая основа поведения любого репрессивного аппарата, даже оберегающего добронравие и добродетельность в жизни общества»[3].
В древности роль права довольно чётко осознавалась нашими предками, сознанию которых, по свидетельству Г.Н. Уткина, были чужды правовые формы, что создавало благоприятную почву для осмысления их «как навязанных извне и не соответствующих духу русского народа, вполне заменимых другими регуляторами общественных отношений (религией, моралью, обычаями, патриархально-семейными традициями)»[4]. Само понятие «право» происходит от древнеславянского «Правь» (свод божественных канонов мироздания, обитель богов). Это слово содержится в корнях таких общеупотребительных слов, как правда, справедливость, управление, правило и др., напоминая нам о его глубочайшем смысле и многомерном значении. И только на современном этапе исторического развития слово «право» превратилось в термин «право», приобретя однобокое и строгое обозначение инструмента государственной деятельности.
Современное право в ходе своего исторического «развития» прошло длительный путь преобразования в совершенно новое социальное явление: от права обычного до права государственного. Право, существовавшее в самые древние времена, и право сегодняшнее – суть две противоположности. Замечая эту эволюцию, А.Н. Филиппов писал, что «наше юридическое прошлое, как и прошлое других культурных народов, в течение многих веков характеризуется известного рода двоеначалием, которое выражается в том, что рядом с обычным народным правом, как творческою силою, действует законодательная власть, нормирующая правовые отношения»[5]. Двум взаимным противоположностям соответственно присущи и абсолютно разные их источники. Если в случае обычая в роли таковых выступает народная воля, то в случае закона – исключительно инициатива органа государственной власти, а по сути – замкнутого общественного класса, проводящего в жизнь политическую волю верховного правителя (правителей).
Наряду с правовыми нормами ни одна из других видов социальных норм при её применении целиком не обеспечивает должный общественный порядок, и все вместе взятые они лишь показывают свою собственную ущербность в вопросе правильной организации жизни. Все они есть внешние и достаточно неуклюжие проявления господствующей или лучше сказать довлеющей в обществе идеологии, стремящиеся повлиять на внутренний мир человека, «причесать» бесконечное множество разнообразных и удивительных по своей сути ситуаций под грубую кривую гребёнку.
Невозможно предусмотреть универсальную норму, способную урегулировать не то что исчерпывающий, но хотя бы широкий круг ситуаций, которые могут возникнуть как результаты человеческого поведения. Например, есть правило человеческого общежития «не убий». Это правило является, и моральной, и религиозной, и юридической нормой. Но эта норма применяется в строго определённых случаях. Она не регулирует ситуации лишения жизни врага во время ведения войны, самозащиты от нападения, опасного для жизни, совершения убийства в состоянии невменяемости и т.д.
Возникновение новых ситуаций заставляет законодателя разрабатывать и внедрять новые нормы, усложнять систему законодательства, постоянно увеличивать количество нормативных правовых актов. При этом рядовой человек всё больше и больше отдаляется от понимания смысла правил, которыми регламентируется его жизнь. Знание законов становится исключительной прерогативой отдельной социальной касты профессиональных толкователей (юристов), которые обладают монополией на их разъяснение. Эта проблема не носит строго правового характера, она приобретает широкое распространение во всех отраслях хозяйства. Характеризуя это состояние, В.П. Безобразов замечал, что «круг занятий, доступных для каждого человека или, по крайней мере, не требующих предварительного или продолжительного изучения, постепенно суживается; переход человека от одних занятий к другим постепенно более затрудняется»[6]. Вместе с тем знание законов должно быть достоянием всех социальных слоёв, потому что согласно им живёт всё общество, а не определённая группа лиц.
При возникновении спорной ситуации её разумное разрешение возможно только грамотными способами. Это может быть опора на собственный уровень сознания, если он позволяет справиться с решением проблемы, авторитетное мнение компетентного человека, если собственный уровень сознания не позволяет разрешить проблему, или какое-либо установившееся или установленное для подобных случаев правило поведения: моральная, религиозная или правовая норма. Люди с высоким уровнем сознания, как правило, не испытывают трудностей с поиском разумных решений возникающих у них проблем. У них отсутствует потребность руководствоваться чужим мнением, сложившимся или заранее установленным кем-то правилом поведения. Какая-либо норма – это всегда усреднённая мера должного поведения, рассчитанная на «серую массу» и применение в конкретной, строго определённой ситуации.
Поэтому путь законодательного регулирования общественных отношений – это заранее предопределённый социальный тупик, дорога в бездну. Безудержное и безоглядное стремление к упрочению правовой организации жизнедеятельности людей приводит не к решению насущных и животрепещущих социальных проблем, а только, напротив, бросает новые вызовы обществу, создаёт череду других социальных противоречий, устранять которые пытаются правовыми же средствами. Цель любого общества ни в коем случае не должна заключаться в укреплении своей юридической организации (правовой системы), достижении идеала в виде построения «правового государства», упрочения юридических институтов и т.д. Там, где вопрос ставится подобным образом, рано или поздно возникнет или откровенно узаконенное рабовладение или слабо-прикрытая форма иного принуждения.
Ярким представителем «правового государства», в чьих профессиональных качествах проявляется апофеоз культивируемых современным обществом правовых ценностей, является юрист. Давно подмечено, что «адвокатура создаёт людей холодных, жестоких, упорных, беспринципных, становящихся во всех случаях на безличную, чисто легальную почву. Они приучились все относить к выгоде защиты, а не к социальному благу её результатов. Они обыкновенно не отказываются ни от какой защиты, домогаются оправдания во что бы то ни стало, придираясь к мелким загвоздкам юриспруденции: этим они деморализуют суд»[7]. Так в этом ли, спрашивается, заключаются задачи государства? К тому ли должно стремиться общество?
Обратный пример существующему правовому строю мы видим в исторических описаниях жизни наших древних предков. Во времена общинно-родового строя, по замечанию Д.Я. Самоквасова, славяне довольствовались «немногими правилами обычного права, известными каждому домохозяину и каждому взрослому члену крестьянской семьи»[8].
Нелюбовь славян к юридическим нормам нередко объясняется их природным варварством и невежеством в правовых вопросах. Как же неприятно осознавать, насколько убого понимание истинной сути такого отношения тех людей, которые разделяют эту точку зрения. Между тем объяснение этой естественной, как оказывается, неприязни очень простое. В славянине ещё живы постепенно вытравливаемые западным образом жизни представления об истинной натуре всякого человека – свободолюбивого и непокорного. В.П. Алексеев об этом говорил так: «Привыкши издавна все дела решать сам, миром на народных собраниях, русский народ воспитался в любви к политической свободе, к широкой общественной самодеятельности»[9].
Не делают поработители уроков из истории и всё ещё безнадёжно пытаются сломить характер русского человека, подавить его волю и навязать рабскую психологию. Так вот напомним им ещё раз первые широко известные (и надо полагать чудом уцелевшие) высказывания античных авторов о славянах.
«Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим правам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране» (Маврикий Стратег)
«Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и потому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом» (Прокопий Кесарийский)
От права, как системы норм, регламентирующих жизнь современного общества (право в объективном смысле), следует отличать право как свободу действий человека, возможность осуществления каких-либо интересов (право в субъективном смысле). В своём последнем значении право обычно связывается с удовлетворением каких-либо потребностей или достижением определённых благ (например, право на жизнь, отдых, труд, образование и т.д.).
Вместе с тем при, казалось бы, всей несомненной логичности такого понимания права всё равно возникает вопрос: «А существуют ли в действительности (то есть как объективные явления нашей жизни, «явления действительности») провозглашаемые права человека? Или они есть всего лишь декларации?». Таким образом, на первый план выходит проблема определения самой сущностной природы права. То есть поиск ответа на коренные вопросы: «В чём состоит секрет права и где отыскать его разгадку?».
У многих из обывателей подобные вопросы вызывают лишь наивную улыбку, так как при первом поверхностном рассмотрении не создают трудностей в связи с кажущейся очевидностью ответов. К примеру, какие могут быть сложности с трактовкой права на жизнь? Всем людям жизнь дана от рождения, а потому и возможность жить заслужил каждый с момента появления на свет или, находясь ещё в утробе матери. Но право тем и отличается от простой возможности что-либо осуществлять или свободы что-либо делать, что его реализация всегда должна быть обеспечена (гарантирована). Иначе нет права, если его невозможно реализовать. Но чем же в таком случае право обеспечивается?
Если представить условную ситуацию конфликта между двумя людьми, один из которых не признаёт существования права другого на жизнь, то непонятно, чем может быть обеспечено осуществление этого права при таких обстоятельствах. То есть если один человек имеет возможность и не видит ничего преступного в том, чтобы лишить жизни другого человека, гарантировать осуществление права на жизнь не получится. Потому что «как только отвергается право, как только личность перестаёт быть ценностью, весь правовой порядок рушится»[10]. Целиком и полностью всё будет зависеть от конкретного случая, а именно от намерения человека осуществить посягательство на жизнь другого человека и от наличия самого этого человека. А там, где существует зависимость какого-либо явления от случайного фактора, не может быть и речи об объективном существовании этого явления. Поэтому права на жизнь, равно как и любого другого права, как категории объективной не существует. Говорить о том, что есть право на жизнь, можно сколько угодно долго. Но все такие разговоры обрываются, когда человек лишается жизни в силу случая, не принимающего в расчёт мнение этого человека относительно того, есть ли у него право на эту жизнь или нет. Таким образом, право человека, по крайней мере, его право на жизнь может быть обеспечено только совестью и сознанием тех людей, с которыми он вступает в общественное взаимодействие (и только в условиях такого взаимодействия, так как вне общества прав не существует). Или, по словам П.И. Новгородцева, успех действия права в жизни вообще обусловливается тем, насколько оно проникает в сознание членов общества и встречает в них нравственное сочувствие и поддержку[11]. Но в этом случае право уже теряет свою индивидуальность и становится не правом, а только лишь возможностью, целиком и полностью зависящей от общественного (личного) сознания.
Что же касается самого права (как мы уже выяснили необъективного явления, а значит искусственного образования), то природу его уникальности необходимо искать в других областях общественной жизни, а именно в сфере государственного устройства. Если не общество и его члены обеспечивают осуществление прав человека, то заниматься этими вопросами может только государство, такое же искусственное образование, как и право.
Обеспечение прав человека – это всегда направление внутренней политики государства, за реализацию которой отвечают соответственно полицейские формирования. Но так как к каждому человеку не приставишь по полицейскому, который бы осуществлял функцию обеспечения реализации его прав, то и права человека всегда декларативны. Также и в рассматриваемом примере о праве на жизнь: окажется рядом полицейский – жизнь будет спасена, право будет реализовано, а значит и будет существовать, не окажется – опять дело случая, а там где случай права быть не может.
Подводя итог статье, заметим, что политика предупреждения правонарушений должна строиться на повышении сознания членов общества, а не на совершенствовании мер государственного воздействия (усилении ответственности, введении новых наказаний, признании деяний преступными и т.д.).
Максим Звягинцев
Ссылки:
1. Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1909. С. 34.
2. Р. Штаммлер. Теоретические основы анархизма. М., 1906. С. 10.
3. КОБ «Мёртвая вода». Китеж, 2004. С. 27.
4. Г.Н. Уткин. Православные корни идеи правды в эпоху Средневековья на Руси // История государства и права. 2007. № 24.
5. А.Н. Филиппов. Учебник истории русского права. Юрьев, 1912. С. 14.
6. В.П. Безобразов. Государство и общество. Управление, самоуправление и судебная власть. СПб., 1882. С. 124.
7. Так называемые «Протоколы сионских мудрецов».
8. Д.Я. Самоквасов. История русского права. М., 1906. С. 121.
9. В.П. Алексеев. Начало и конец самодержавия в России. М., 1906. С. 36.
10. Е.Н. Трубецкой. Энциклопедия права. СПб., 1998. С. 69.
11. П.И. Новгородцев. Историческая школа юристов, её происхождение и судьба. М., 1896. С. 8.
Статья может свободно размещаться на других интернет-ресурсах только при условии указания авторства и ссылки на первоисточник: http://www.institutra.ru
Вы можете скачать данную статью в текстовом формате.
Прослушайте статью с помощью проигрывателя или скачайте аудиозапись на свой компьютер
Похожие статьи:
Теги: нормы права, обеспечение прав человека, правовая система, правовые формы, природа права, происхождение права, секрет права, что такое право
Эта статья не оставила Вас равнодушным? Тогда обязательно прокомментируйте её здесь.
Очень интересная позиция! И достаточно обоснованная.
Автору низкий поклон!
Ох, очень хочется дожить до времён, когда люди будут правдой жить!
Интересная статья, достаточно обоснованная, но идеализированная настолько!!