Кто не желает власти,
на того не приходят и напасти
(русская народная пословица)
Государственная воля реализуется посредством политической власти. Власть, в свою очередь, есть совокупность средств воздействия на людей. Говоря о наличии власти, стоит подразумевать существование инструментария действенного влияния. В частности, А.С. Алексеев существо государственной власти определял как искусственно организованную волевую силу, приспособленную к охранению принудительного порядка в пределах данного государства[1].
Власть вообще есть форма господства, явление, рождающее зависимость. Поэтому нельзя не согласиться с В.А. Малхозовым, полагающим, что «власть – это сила, пронизывающая тело, душу, ум и позволяющая обладателю власти подчинять своей воле волю других людей»[2].
Очень точно характер власти подметил М. Бакунин: «она в одно и то же время неотразимым образом портит того, кто её держит в руках, и губит того, кто ей подчинён»[3].
В качестве одной из отличительных причин возникновения государства Ф. Энгельс приводит «учреждение публичной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением, организующим самое себя как вооружённая сила. Эта особая публичная власть необходима потому, что самодействующая вооружённая организация населения сделалась невозможной со времени раскола общества на классы». Он отмечает, что эта власть «состоит не только из вооружённых людей, но и из вещественных придатков, тюрем и принудительных учреждений всякого рода, которые были неизвестны родовому устройству общества»[4].
По уверению О.Н. Мигущенко, «князя Владимира надо считать первым из русских правителей, с которого началось отчуждение власти от народа на качественно новом уровне. Главное заключается в том, что он вторгся в духовную область, и в этом смысле его можно поставить в один ряд с Иваном IV Васильевичем Грозным и Петром I Алексеевичем. Речь идёт о насильственной переделке правосознания языческой Руси, изменении понимания содержания правовых отношений между подданными и властью. При этом его действия были вызваны не убеждениями веры, что можно было бы оправдать с учётом времени, в которое он жил, а политической выгодой»[5]. Причём выгода эта носила сугубо практический характер и совершенно не обосновывалась вопросами духовного поиска, осознания истинной веры, необходимости сплочения народа и т.д. Развенчивая эти мифы, ещё атеистическая пропаганда убедительно разъясняла: «Князья, ведущие торговлю с Византией, конечно, не могли не видеть существенной разницы между тем положением, которое занимал там император, и тем, в каком находились они сами. Большой почтительности по отношению к князьям на Руси тогда ещё не было; весьма нередко горожане-купцы «указывали князю путь», то есть изгоняли его из города, когда между военачальником и воинами-купцами возникала пря. В Византии был другой порядок. Там император был земной бог. При его появлении простые смертные падали ниц. Византийская церковь не только поддерживала, но и развивала изо всех сил это поклонение. Принимая греческую веру, Владимир, тем самым стремился стать таким же деспотом, как и византийский император. Греческие попы, большие и малые, ему в этом помогали, обучая его, что такое «помазанник божий». Обе стороны были довольны: греческое духовенство, а через него и греческие верхи заполучали под своё «покровительство» (от которого туго приходилось «смерду») богатую страну. Владимир и его дружина через попов укрепляли своё господство»[6].
«Бесить попов не наше ремесло», – писал А.С. Пушкин в поэме «Монах», а потому не будем заострять своего пристального внимания на характеристике личных качеств представителей сословия духовенства, а разберёмся с методологическими вопросами начала организации централизованной власти на Руси.
По замечанию И.Д. Беляева, «княжеская власть на Руси, не имевшая за собою ни давности, ни единства происхождения с народом, ни права победы или силы, при помощи христианской церкви получила религиозное освящение, одну из могущественнейших сил в глазах народа»[7]. Более того, на заре своего развития княжеская власть имела племенное происхождение, но, начиная уже с 11 века, племенные князья заменяются «младшими членами Рюрикова дома»[8].
В свою очередь христианизацию, как мы уже упоминали, следует рассматривать исключительно как средство укрепления государственной власти, а значит и отчуждения её от народа. До принятия христианства говорить о наличии полноценной государственной княжеской власти на Руси не приходится. Любая власть в эту далёкую эпоху брала своё начало из народной воли и ею же ограничивалась. По описанию М.А. Дьяконова, в те славные времена «без поддержки населения князь не в состоянии был провести никакого дела, так как не имел в своём распоряжении достаточно сильных и независимых от народа исполнительных органов. При таких условиях авторитет князя определялся степенью доверия к нему со стороны населения, силою единения князя с народом»[9].
Замечательно об этом написал А.К. Толстой:
В чём воля то? В том, что чужой мы власти
Не терпим над собой! Что мы с князьями
По старине ведём свой уговор:
Се будь твоё, а се будь наше. В наше ж
Ты княже не вступайся! А когда
Тот уговор забудет князь, ему
Мы кажем путь, другого ж промышляем
Себе на стол. Вот наша воля в чём…
Пришлая княжеская власть была полностью зависима от народных чаяний и проявляемой воли. По убеждению С.А. Корфа, «несамостоятельность княжеской власти в делах волостного управления усиливалась тем фактом, что социально он не был связан с волостью, представляя собой отдельную общественную силу»; «как посторонний элемент, не мог не занять придаточного к ней положения…»[10].
В настоящее же время рядовой гражданин, фактически лишённый реальной возможности для самоорганизации в какое-либо народное объединение, формирующее и выражающее общую волю (а не просто «партийное напутствие»), и вовсе бессилен повлиять на решение вопросов, затрагивающих его личность. Особо остро эта проблема отражается на правах русских людей. Разбирающиеся в этом специалисты справедливо утверждают, что сейчас «мир русских людей, русского народа отчуждён от власти»[11].
Цель любой власти – устранить (ограничить) свободу выбора или сделать её иллюзорной (лишь для вида, по сути ничего не меняющей), парализовать свободу воли. В государственной власти эта цель получает наибольшее развитие и конкретизацию. Имея в избытке средства насилия, она в то же время лишена элементарного человеческого уважения. В этой связи Ф. Энгельс пишет: «Обладая публичной властью и правом взыскания налогов, чиновники становятся, как органы общества, над обществом. Свободного, добровольного уважения, с которым относились к органам родового общества, им уже недостаточно, даже если бы они могли завоевать его; носители отчуждающейся от общества власти, они должны добывать уважение к себе путём исключительных законов, в силу которых они приобретают особую святость и неприкосновенность. Самый жалкий полицейский служитель цивилизованного государства имеет больше «авторитета», чем все органы родового общества, вместе взятые; но самый могущественный монарх и крупнейший государственный деятель или полководец эпохи цивилизации мог бы позавидовать тому не из-под палки приобретённому и бесспорному уважению, которое оказывают самому незначительному родовому старейшине. Последний стоит внутри общества, тогда как первые вынуждены пытаться представлять собой нечто вне его и над ним»[12].
Власть управления берёт своё начало в семейном укладе и зиждется на патриархальных (матриархальных) принципах. Из семейной эта власть развивается в родовую и племенную, где также бытуют старые порядки о почитании старших и уважении младших. Жизнь в роду и общине течёт размеренно по чётким, всеми понимаемым и осознаваемым правилам (в том числе через систему запретов – «табу»), за нарушение которых следует самое страшное для человека наказание – изгнание (изгойство). Обречённый на бесправную бродяжническую жизнь изгой лишается надежды на нормальную жизнь и права родовой защиты.
В современную эпоху власть достигает апогея своего развития, преобразуясь из государственной формы в межгосударственную, надгосударственную и глобальную. И несмотря на то, что государственная власть есть историческое следствие, выросшее из естественной формы семейного союза, по выражению П. Прудона, «она становилась всегда на сторону богатых против бедных и, чем дальше, тем всё сильнее устанавливала между людьми различие в виде привилегий и неравенства, а вместе с тем и отсутствие свободы»[13].
Максим Звягинцев
Ссылки:
1. См.: А.С. Алексеев. К учению о юридической природе государства и государственной власти. М., 1895.
2. В.А. Малхозов. К вопросу о феномене власти главы государства // История государства и права. 2008. № 6.
3. М. Бакунин. Наука и народ // Народное дело. 1869. 1 сентября.
4. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 21. М., 1961. С. 170-171.
5. О.Н. Мигущенко. Истоки формирования религиозно-нравственной составляющей российского правосознания // История государства и права. 2007. № 11.
6. Журнал «Безбожник». 1924. № 4.
7. И.Д. Беляев. Судьбы земщины и выборного начала на Руси. М., 1905.
8. А.Н. Филиппов. Учебник истории русского права. Юрьев, 1912.
9. М.А. Дьяконов. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 1908.
10. С.А. Корф. История русской государственности. Т. 1. СПб., 1908. С. 68.
11. Социально-гуманитарные науки и мир в XXI веке. Ч. I. М., 2009. С. 43.
12. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 21. М., 1961. С. 171.
13. Р. Штаммлер. Теоретические основы анархизма. М., 1906.
Статья может свободно размещаться на других интернет-ресурсах только при условии указания авторства и ссылки на первоисточник: http://www.institutra.ru
Вы можете скачать данную статью в текстовом формате.
Похожие статьи:
Теги: внутренняя политика, государственная власть, политическая власть, политический режим, политическое устройство, средство укрепления го сударственной власти, цель власти, что есть политическая власть
Эта статья не оставила Вас равнодушным? Тогда обязательно прокомментируйте её здесь.